Письмо длиной в 18 лет - Прибой. Геленджик

Как отец и сын, которых разлучила война, всё-таки смогли поговорить

«Внимание, внимание говорит Москва! Передаём важное правительственное сообщение. Сегодня в 4 часа утра без всякого объявления войны германские вооружённые силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война…».

Эти слова, которые ровно в полдень 22 июня 1941 года прозвучали по всем радиостанциям страны, 85 лет назад навсегда разделили жизнь советских граждан на «до» и «после».

Утро того дня стало рубежом эпох. Уже 23 июня была объявлена мобилизация: по данным военных историков, только за первый год войны в ряды Вооружённых сил СССР было призвано около 14 миллионов человек. Среди них — тысячи братьев, мужей, отцов и сыновей, оставивших мирную жизнь ради защиты родной земли.

В их числе был и мой прадед — военный корреспондент Анатолий Тихонович Падалкин. А уже 3 июля 1941 года родился его сын — мой дедушка Константин Анатольевич Падалкин. Отец моего дедушки так и не смог увидеть своего маленького сына.

Вторая смерть страшнее первой

Мне 26 лет, и я корреспондент газеты «Прибой». События времён Великой Отечественной войны не коснулись меня напрямую, но навсегда изменили жизнь моих родных. И всё, что мне остаётся, — хранить, рассказывать и передавать дальше память о своих героях. Я твёрдо верю: человек умирает дважды. Первый раз — когда перестаёт дышать. Второй — когда выпадает из памяти живых. И, по моему убеждению, вторая смерть куда страшнее.

Мой дедушка ушёл из жизни 11 лет назад, но оставил после себя огромное наследие: врач-стоматолог, ветеран труда, член Союза журналистов России, редактор газеты «Родник» при Свято-Вознесенском храме, председатель городского литературного объединения «Южные зори», а также он тридцать лет отдал работе корреспондентом в нашей редакции «Прибой».

Писал стихи, проводил литературные вечера, всех регалий не перечислить. Но, самое главное, он был моим дедушкой.

Сегодня я хочу рассказать историю, в которой война разлучила самых близких людей — отца и сына. Они не видели друг друга никогда, но у них получилось пообщаться, передав друг другу весточку длиною в 18 лет.

Семейный архив: история Падалкиных

В моём архиве бережно хранятся пожелтевшие конверты, фронтовые заметки и фотографии. Я хочу поделиться ими с вами, чтобы история Падалкиных стала частью нашей общей памяти, чтобы мы не забывали, какой ценой достался мир, и чтобы те, кто ушёл, не «умирали» во второй раз.

Эти строки мой дедушка Константин Анатольевич мечтал опубликовать, но болезнь не позволила завершить работу над рукописью. Вот какую заметку я нашла в архиве:

«Одно за другим, нескончаемой чередой уходят в Лету десятилетия после самой страшной в истории человечества войны, она успела стать печатной строкой, кадром, песней, но не ушла в прошлое. Неизмерим подвиг советских людей, победивших в Великой Отечественной войне. С тихой грустью я листаю старые семейные альбомы. Порой мне кажется, что на меня, на современников предки смотрят едва уловимым укором: не успели, не смогли, не увидели, не дожили, недолюбили…

Пожелтевшие письма и фотографии, потускневшие медали и ордена, направленные в небеса, открытые солнцу и дождям кресты и звёздочки всего с двумя датами — вот и всё, что останется от прошлого в семьях продолжателей рода человеческого, желающих только одного — мира и прозрачного воздуха свободы за стёклами своих окон. Давние и желанные письма отца, так и не вернувшегося с полей сражений самой жестокой войны. Отец мой, Падалкин Анатолий Тихонович, был военным корреспондентом, работал в газете СКВО «Красный кавалерист». А погиб он под Житомиром в 1944 году, вдалеке от Северного Кавказа. Я его так и не видел.

Это стихотворение отец написал и прислал по треугольной почте (так называемые фронтовые письма-треугольники, которые писали от руки на любом листе бумаги, складывали особым образом без конверта и отправляли бесплатно полевой почтой) всего за несколько дней до своей гибели».

«Маленькому сыну»

Этой жизни юным гражданином

Без меня ступил ты на порог,

Я отец, а ты зовёшься сыном

И для нас один на свете Бог…

Пожаром увенчанный властитель,

Гордый, как непризнанный поэт,

Без суда, живущий смертью мститель

И с нуждой поёт один дуэт.

Бог войны, жестокий и беспечный,

Трон в крови, венок из вен свитой,

А над ним жестокий голос вечный,

Вот какой, сынок, у нас святой.

Ты рождён, когда пылали нивы,

И стонала юная страна,

Та страна, чей день хранить счастливый

Шёл и я со связкою гранат.

Меж сестёр, увитый марлей чистой,

В мире комнат светлых и больших

Начал жить смешной и голосистый

Ты, с порывом радостей своих.

Я в тот день стоял над краем грозным,

Гул войны: огонь и бомбы вой,

И тогда земля со вздохом слёзным

Уголок накрыла тесный мой.

Я тогда подумал, в этой жизни

Нам обоим сразу места нет,

Что судьбы жестокой рок капризный

Отберёт у жизни мой билет…

Не смотри отцу в глаза так строго,

Путь такой был в бурях не один,

Не одна жестокая дорога

На лице писала сеть морщин.

И не раз старуха-смерть стояла

Со своей иступленной косой,

Как косарь, она зари не ждала,

Степь полна кровавою росой…

Ты малыш, но и твои игрушки

Знают вражий кованый сапог,

Слышишь ты, как смерть разносят пушки,

Фриц избил подковой ваш порог.

Мальчик мой, ты был со мной в походе,

Был со мной в любой окопный час,

Потому живём мы в новом годе,

Потому злой рок не тронул нас.

Я тебя среди других таких же

И без нужных различу примет,

Хоть тебя совсем ещё не вижу,

Вот уж сколько сам живёшь ты лет.

Этой жизни юным гражданином

Без меня ступил ты на порог,

Я отец, а ты зовёшься сыном

И для нас один на свете Бог…

«Что же мне ответить? Что сказать отцу, как вернуться в сороковые, которые в памяти моей почти не сохранились… Семья наша, как и другие, была под немцем в Краснодаре, и я почему-то запомнил огромные немецкие сапоги. Правда, это были чехи и румыны. Очень был мал, но всё равно немного помню день, когда мать получила похоронку. И жизнь мгновенно разделилась надвое: до гибели, когда очень ждали и надеялись, и после, когда мать всё равно продолжала ждать.

Всё, что осталось у неё, — это треугольники писем, их много. Мама часто читала их и плакала, но старалась, чтобы я и сестра этого не видели.

Отец обладал некоторым даром предвиденья: «Помните… и тогда земля со вздохом слёзным уголок накрыла тесный мой. Я тогда подумал: в этой жизни нам обоим сразу места нет». Раз за разом перечитывая письмо от папы, в 18 лет я нашёл ответ:

«Отец»

Я ясно себе представляю те дни:

На небе свинцовые тучи,

Истлевшие трупы, орудий огни

И ветер холодный, колючий…

На сером, от дыма, востоке встаёт

Кровавого цвета святило,

Уже «Фердинанд» свою песню поёт,

«Катюша» в ответ прострочила.

«Пантера» и «Тигр» поползли по холму,

Зенитки свой гимн пробасили.

А вот через лес, извиваясь в дыму,

Спешит боевой Т-34.

Сражение в разгаре,

Рыдает земля, всей грудью своей содрогаясь,

И вой, сквозь смертельную толщу огня…

Пехота бежит, отбиваясь…

А солнце уже скоро на запад зайдёт

И скроется в тьме поле брани,

Метель панихиду погибшим споёт

Кто б ни был он, с Дона ль, с Кубани?!

Как много страданий приносит война!

В далёкой глухой деревушке

Письмо, получив, зарыдает жена,

Обнявши седую старушку!

Окончился бой, отдыхает народ,

В землянке, за столиком низким

Сидит в запылённой шинели корвзвод

И пишет письмо своим близким…

Отец! В грозный час ты письмо написал

Гремели бои над землёю…

И в тесной землянке ты тихо сказал:

«Мой сын всегда будет со мной!»

Ты был очень рад, что родился на свет,

Сынишка смешной, кареглазый…

И понял, что счастье есть крепкий пакет,

Который вскрываешь не сразу!

А время летело, гремели бои…

Фашиста на запад погнали,

Под Киевом несколько тысяч легли,

За Родину жизни отдали!

Уж 44-ый над миром встаёт,

Отряд твой в лесу, на привале.

Южнее дорога в Житомир идёт

А немцы ваш путь разгадали!

И грянули залпы, один и другой,

Злой грохот над страшной картиной,

На землю, покрытую сочной травой

Упал ты, разорванный миной!

Стрельба прекратилась…, кругом тишина,

Безмолвье над мёртвым отрядом…

Отец! Пробудись от смертельного сна!

Победа!!! Она уже рядом!

Что толку в бездыханном, призрачном сне!

Проснись! Уж подмога примчалась!

Но эхо лесное лишь вторило мне,

И вновь тишина начиналась.

Год 44-й прошёл уж давно,

И мирное время настало….

И вот я держу дорогое письмо,

Как много оно рассказало!

Да, много страданий приносит война,

Сметём мы любое несчастье!

Народ заявляет: «Война не нужна!»

За мир мы, за труд и за счастье!

Подготовила Елена Мирошник