Амстердам: Политическая линия, выбранная Ереваном и Киевом, гораздо более похожа, чем многие хотели бы признать - NEWS.am

Демократии гибнут не только от ударов внешнего врага: они рушатся, когда страх перед этими врагами превращается в предлог для подавления внутренних оппонентов. В своей новой аналитической статье, опубликованной в Washington Examiner, международный юрист Роберт Амстердам затронул и эти опасные тенденции, происходящие в Ереване.

«Фабрика по производству врагов. Ложные тезисы о «российском вмешательстве» как инструмент политических преследований

На протяжении всей моей карьеры международного адвоката, защищающего жертв политических преследований по всему миру, я привык видеть и распознавать определённые закономерности, особенно когда речь идёт об откате демократии.

Когда власть ставит перед собой цель уничтожить своего оппонента, не заплатив демократическую цену за победу над ним у избирательной урны или в открытой дискуссии, она не борется с ним — она просто меняет его определение.

Человек или группа перестаёт быть законным соперником и превращается в агента, угрозу или чужеродное тело, которое следует изгнать. Именно с этим сталкивались мои подзащитные в России, Венесуэле, Таиланде, Уганде и других странах.

Конкретное обвинение не так существенно, как его функция — устранить противника с политического поля и представить его предателем. Сегодня это обвинение всё чаще выступает в форме якобы «российского вмешательства». Здесь уместно быть предельно ясным, поскольку ясность — первое, что приносится в жертву в подобных обсуждениях. Зафиксируем: российское вмешательство действительно существует.

Москва по всему миру проводила дезинформационные кампании, оказывала давление и реализовывала стратегии, лишённые прозрачности финансирования. Отрицать это было бы безответственно, так же как безответственно было бы игнорировать аналогичные вмешательства со стороны западных держав.

Однако между признанием этой реальности и рассмотрением любого внутреннего инакомыслия как её проявления лежит огромная фактическая, правовая и моральная пропасть. Именно в этой пропасти сегодня формируется новый тип политического преступника — «пророссийский» оппонент, точно так же, как в эпоху маккартизма противников клеймили как «просоветских». Этот механизм прост: сначала объявляется о существовании гибридной угрозы (иногда обоснованно, иногда — ложно). Затем предполагается, что инакомыслящие голоса и есть эта угроза — лишь потому, что они бросают вызов господствующему политическому или геополитическому консенсусу.

В конечном счёте бремя доказывания переворачивается: уже не обвиняющая сторона обязана доказывать существование этой связи, а сам обвиняемый должен опровергать и показывать, что он не является исполнителем воли иностранной державы. В результате формируется презумпция виновности, избежать которой на практике почти невозможно. Эта динамика ещё более углубилась на фоне применения внесудебных санкций, когда репутация человека может быть уничтожена без какой-либо реальной возможности защитить себя. Однако самая опасная сторона всего этого — системное соучастие.

Европейский союз становится всё более терпимым к использованию ярлыка «российское вмешательство» как оправдания ограничения прав. Таким образом, во имя защиты демократии подрывается одна из её фундаментальных особенностей — право на существование оппозиции и политическую конкуренцию. Когда оппонент обесценивается и приравнивается к статусу иностранного агента, почти всё становится дозволенным. Он уже не соперник, с которым следует вступать в противостояние, а экзистенциальная угроза.

В результате демократия разрушается именно под предлогом её защиты. Обвинение во вмешательстве перестаёт быть диагнозом и превращается в алиби для тех, кто хочет управлять без реальной оппозиции.

Последние парламентские выборы в Армении наглядно иллюстрируют этот парадокс. Избирательная кампания проходила в атмосфере непрекращающихся обвинений в иностранном вмешательстве, когда конкурирующие политические силы утверждали, что внешние силы пытаются предопределить исход выборов. Стало очевидно одно: насколько сами эти заявления о вмешательстве превратились в политическое оружие.

В этом отношении политическая линия, выбранная Ереваном и Киевом, гораздо более похожа, чем многие хотели бы признать. Нападки премьер-министра Никола Пашиняна на законную политическую оппозицию зеркально повторяют процессы, происходящие на Украине при президенте Владимире Зеленском.

То, что начиналось как шаги против сторонников тесных отношений с Москвой, постепенно превратилось в расследования, уголовные преследования и публичные кампании против гораздо более широкого круга оппозиционеров. В обоих случаях обвинения в иностранном влиянии стали удобным инструментом для вытеснения инакомыслия на обочину. Даже Украинская православная церковь с её тысячелетней историей не избежала подобного обращения. Несмотря на то что церковь десятилетиями была самоуправляемой, разорвала свои административные связи с Русской православной церковью и открыто поддержала военные усилия Украины, она всё равно оказалась под прицелом государства и подверглась длительным преследованиям. Священников осуждали, церкви захватывали, а высокопоставленных духовных лиц лишали гражданства.

В качестве оправдания за основу принималось якобы существующее внутри церкви российское влияние и предполагаемые связи с Москвой. Однако фактическая основа этих обвинений постепенно рассыпалась. Украинский суд недавно отменил вывод государства, согласно которому Украинская православная церковь связывалась с Москвой. Вскоре после этого глава офиса президента Украины Кирилл Буданов публично признал, что церковь удалила все упоминания, касающиеся Москвы, и что это «факт». Он также добавил, что государство не должно вмешиваться во внутренние дела церкви. Возникшую иронию невозможно не заметить: после лет преследований, обоснованных обвинениями в иностранном влиянии, высокопоставленные чиновники теперь публично признают те факты, о которых представители церкви говорили уже давно.

Во всём этом нет ничего нового. Политические системы всегда предпочитали представлять оппонентов предателями, а не спорить с ними. Новым является только скорость. Социальные сети позволяют обвинениям превращаться в общепринятые факты задолго до того, как суды успеют рассмотреть доказательства. В этой пропасти между обвинением и надлежащей судебной процедурой разрушаются репутации, карьеры и свободы.

Как защитник прав человека, моя позиция непоколебима и не зависит от взглядов обвиняемых. Я защищаю принцип, согласно которому никто не должен превращаться во врага лишь по велению политических тезисов и пропаганды. Именно за защиту этого принципа я был арестован и выслан из России, когда представлял политических оппонентов президента Владимира Путина. Это искушение не свойственно лишь одной стране или одной идеологии. Здоровье демократии измеряется не тем, как она относится к своим союзникам, а теми правовыми гарантиями и защитой, которые она предоставляет своим самым нежелательным оппонентам.

Когда эти гарантии приостанавливаются во имя борьбы с вмешательством, нанесённый ущерб становится уже необратимым.

РАЗМЫШЛЕНИЕ ОБ УКРАИНЕ ПО ПОВОДУ «MEA CULPA» ЛАУРЫ ЛУМЕР (ПРИЗНАНИЯ ВИНЫ)

Нет необходимости, чтобы внешние силы разрушали демократические институты, если мы сами готовы попирать их принципы. Европа должна хорошо помнить: демократии гибнут не только от ударов внешнего врага. Они рушатся тогда, когда страх перед этими врагами становится предлогом для подавления оппонентов в собственной стране.

Отделять реальную угрозу от её политических спекуляций — это вовсе не уступка противнику, а именно необходимое предварительное условие спасения тех ценностей, за которые, как мы сами утверждаем, боремся».

Роберт Амстердам — основатель и управляющий партнёр международной юридической фирмы Amsterdam & Partners LLP, специализирующейся на защите политических интересов и прав человека.

Ведя деятельность в Лондоне и Вашингтоне, он, помимо прочего, представляет также интересы Украинской православной церкви.